Главная / Архив номеров / № 03-04 (3) 2004 /Статья Лингвистическая экспертиза

Лингвистическая экспертиза

Автор: Казарин Ю.В.

Опубликовано: Российское право: образование, практика, наука № 03-04 (3) 2004

Страницы: 50-54

 Призывом стать, и отзывом, и зовом

Способно слово, изменяя лад.

И проклинают, и клянутся словом,

Напутствуют, и славят, и чернят.

Казарин Юрий Викторович
Казарин Юрий Викторович. Доктор филологических наук. Профессор кафедры современного русского языка УрГУ. Председатель правления екатеринбургского отделения союза писателей России. Автор 6 художественных книг, 2 монографий, 4 учебников. Лауреат 5 литературных премий.  

Ввиду того, что законодатель приравнивает многие словесные действия к волевым актам, имеющим юридическое значение, в гражданском, административном и уголовном судопроизводстве нередко возникает необходимость применить лингвистический анализ, с помощью которого достоверно устанавливаются обстоятельства, подлежащие доказыванию по конкретному делу. Как разновидность судебных экспертиз лингвистическая экспертиза представляет собой процессуальное действие, состоящее из проведения исследований и дачи заключения экспертом по вопросам, разрешение которых требует специальных знаний в области науки о языке. В настоящее время класс судебных лингвистических экспертиз находится в стадии формирования и наиболее часто встречается в судебной практике разрешения споров, возникающих при предъявлении требований о защите чести, достоинства и деловой репутации. Между тем нет никаких юридических препятствий к тому, чтобы судебная лингвистическая экспертиза назначалась в особо сложных случаях толкования договора, если возник спор между сторонами по договору относительно смысла того или иного условия договора.

Кроме того, в связи с необходимостью толкования отдельных положений Конституции Российской Федерации в конституционном судопроизводстве также могут быть использованы специальные знания лингвиста-эксперта. Практике пока известны лишь два таких опыта, когда в заседания Конституционного суда Российской Федерации от 9 января 1997 г. и от 11 декабря 1998 г. был вызван лингвист-эксперт. Так, на заседании 11 декабря 1998 г. лингвист-эксперт (Ю.А. Сафонова) дал заключение о том, что словосочетание  трехкратное отклонение представленных кандидатур Председателя Правительства Российской Федерации  может означать и трехкратное отклонение кандидатуры на должность, и трехкратное отклонение представленных лиц, предлагаемых на должность.

С учетом тенденций, действующих в правовой системе Российской Федерации, можно с высокой долей вероятности предположить, что правовой статус лингвистической экспертизы в ближайшее время будет совершенствоваться по мере все более интенсивного развития лингвистического направления судебной экспертизы.

В конце 80-х – начале 90-х годов в обществе происходили глобальные перемены, начиналась демократизация не только государства и общества, но и всей жизни. Я работаю в Уральском государственном университете на кафедре современного русского языка. В то время ко мне и моим коллегам стали поступать запросы о проведении лингвистических экспертиз  по уголовным и гражданским делам. В основном, я работаю в паре с моей коллегой – Анной Михайловной Плотниковой, кандидатом филологических наук, доцентом. Начиная с того времени,  нами на кафедре были выполнены сотни экспертиз. Первый и самый распространенный блок экспертиз, касается споров, возникающих при предъявлении требований о защите чести, достоинства и деловой репутации. Среди наших «клиентов» были общественные деятели, политики, организации, газеты. Даже представители правительства свердловской области к нам обращались. Вторая часть экспертиз  выполняется нами в рамках различных   гражданских и уголовных исков. Например, нужно выяснить заимствовано название какой-либо фирмы или нет,  соответствует ли оно  определенным стандартам. Эта работа – очень трудоемкая, поскольку фирм, предприятий, различных учреждений в Екатеринбурге  очень много. И, соответственно, очень много названий, они постоянно повторяются. Третий условный блок экспертиз  - это работа с рекламными текстами. В соответствии с законом «О рекламе» к рекламным текстам предъявляются достаточно жесткие требования, которые рекламодатель зачастую игнорирует. Например,  запрещается использование в тексте превосходных степеней прилагательных наречий и т.д. Такие экспертизы мы выполняем постоянно и в большом количестве. Кроме того, мы проводим экспертизы, касающиеся установления авторства, заимствований и плагиата.

 - Экспертизы по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации до сих пор очень популярны?

 - Безусловно. Самые первые экспертизы мы проводили именно по таким делам, и до сих пор их поток не уменьшается. Как правило, материалом для экспертизы являются лингвистические тексты, опубликованные в газетах, журналах или озвученные по радио или по телевидению. Когда работаешь с телевизионными текстами, исходный материал – это видео текст и его письменная расшифровка.

 - На какие законы Вы опираетесь, проводя лингвистическую экспертизу?

 - Правовую основу деятельности лингвистов-экспертов составляют Конституция Российской Федерации, Федеральный закон «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», Гражданский процессуальный кодекс РСФСР, Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, другие федеральные законы, регулирующие организацию и производство судебной экспертизы. Очень важно, что есть такие нормативные документы, которые регулируют нашу деятельность. Но, честно могу сказать, они сужают, ограничивают деятельность экспертов, так как предлагают готовые решения и шаблоны. А мне кажется, что когда ты  работаешь с живым текстом, где есть живые словоупотребления, живые контексты, то решений может быть несколько, в зависимости от нюансов каждого конкретного дела. Например, один местный общественный деятель (назовем его N) , выступая по телевидению, употребил в своей критической речи в адрес милиции выражение «волки позорные». Городское управление милиции внутренних дел немедленно отреагировало и обратилось в суд с намерением защитить свою честь и достоинство. Мы провели порученную нам экспертизу по спорному словосочетанию и вынесли заключение о том, что N  употребил эту идиому в междометийной функции вместо слова «блин», например. Такой вывод мы сделали, исходя из контекста всего выступления. Это очень хорошо, когда ты можешь объективно дать какое-то заключение, несмотря на кажущуюся очевидность дела.

 Закон ограничивает и в том плане, что экспертам нужно искать в тексте (по делам о защите чести и достоинства) только явные оскорбления, например, вульгаризмы, бранную лексику. Но ведь можно оскорбить человека, не употребляя вульгарной лексики, просторечий, брани. Можно оскорбить человека и дезинформацией, например, написав, что он присвоил себе три миллиона долларов.  Ты его оскорбил, потому что ты соврал, и это равнозначно, как ты бы обозвал его вором. Кроме того, существует масса эвфемизмов - слов  - заменителей прямых названий. Человека можно назвать «урод», а можно назвать «экспонат из кунсткамеры». И оскорбитель вполне может выйти сухим из воды. Поэтому меня и напрягают нормативные документы, регулирующие проведение лингвистической экспертизы. Они основываются на употреблении стилистически маркированной лексики.   Хотя я утверждаю, что человека можно унизить и, употребляя лексику вполне нормативную, общеупотребительную,  даже книжную.

 - При проведении экспертизы, как вы определяете, что является оскорблением, а что нет? Чем Вы руководствуетесь, кроме закона?

 - Элементарно – правилами русского языка. Все есть в языке. Можно с уверенностью сказать, что человека оскорбили, если его назвали не литературным или нейтральным словом, а словом стилистически маркированным. Это разговорный, просторечный, вульгарный оборот, выражающий не только какое-то прямое или переносное лексическое значение, но и коннотацию  - добавочный смысл. Смыслы могут быть эмоциональными, экспрессивными, оценочными или образными. Я, проводя экспертизу,  просто смотрю, какая у спорного слова эмоциональная оценка: позитивная или негативная. Если оценка - негативная, значит человек унижен. Это очень просто. Язык сам в себе содержит критерии оценивания. Степень интенсивности оценки заключена в самом слове. Например, возьмем оскорбительное слово «дурак», более сильная степень оскорбления – идиот, еще сильнее  - подонок. А дальше уже пошла лексика табуированная, запрещенная – выражения будут еще хуже.   Видите, сам язык показывает, как акцент усиливается.

 - Юрий Викторович, расскажите, пожалуйста, о своих правах и обязанностях, как эксперта.

 - Эксперт обязан: принять к производству порученную ему судебную лингвистическую экспертизу; провести полное исследование представленных ему объектов и материалов дела, дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам; составить мотивированное письменное сообщение о невозможности дать заключение и направить данное сообщение в орган или лицу, которые назначили судебную лингвистическую экспертизу, если поставленные вопросы выходят за пределы специальных знаний эксперта, объекты исследований и материалы дела непригодны или недостаточны для проведения исследований и дачи заключения и эксперту отказано в их дополнении, современный уровень развития науки не позволяет ответить на поставленные вопросы; не разглашать сведения, которые стали ему известны в связи с производством судебной лингвистической экспертизы, в том числе сведения, которые могут ограничить конституционные права граждан, а также сведения, составляющие государственную, коммерческую или иную охраняемую законом тайну; обеспечить сохранность представленных объектов исследований и материалов дела.

Радостно, что у нас кроме обязанностей есть еще и права. Эксперт вправе: ходатайствовать о привлечении к производству судебной лингвистической экспертизы других экспертов, если это необходимо для проведения исследований и дачи заключения; делать подлежащие занесению в протокол следственного действия или судебного заседания заявления по поводу неправильного истолкования участниками процесса его заключения или показаний; обжаловать в установленном законом порядке действия органа или лица, назначивших судебную лингвистическую экспертизу, если они нарушают права эксперта. Эксперт имеет также другие права, предусмотренные процессуальным законодательством

 - Любой человек может обратиться к Вам за проведением лингвистической экспертизы какого-либо текста?

 - Конечно, нет. Хотя  бывает, что люди приходят на кафедру и говорят: «Сделайте мне экспертизу». Мы не работаем по частным заявкам. Нам должен прийти официальный запрос из правоохранительных органов: суда или прокуратуры. В отдельных случаях, предусмотренных законом, я могу провести специальный анализ текста не по назначению компетентного органа или лица, а по инициативе сторон, участвующих в деле,  например, по запросу, направленному адвокатом. В подобных ситуациях, с процессуальной точки зрения, я  уже не являюсь экспертом, а  выступаю в качестве специалиста, оформляя свои выводы в виде письменного документа, который будет называться заключением специалиста либо справкой о результатах специального исследования. Собственно, название здесь не столь важно. Ведь,  если такой материал будет приобщен к делу, то он получит статус так называемого иного документа. Кроме того, проведение лингвистического исследования по запросу адвоката и иных лиц, не уполномоченных законом на назначение экспертизы, является моим правом, а не обязанностью, то есть от проведения исследования можно отказаться. Экспертиза не выполняется наобум. В запросе содержится официальный набор вопросов по сути дела, на которые мы должны ответить.  Все вопросы примерно такого плана: «Является ли это выражение оскорбительным?»; «Что означает данное словоупотребление?»; «Какое контекстное значение имеет слово «дурак»? Мы исследуем требуемый текст и на основании проведенных исследований с учетом их результатов составляем письменное заключение, которое должно быть удостоверено нашими подписями и печатью.

 - В заключении Вы подводите итоги своего исследования?

 -  Есть обязательный круг вопросов, который должен быть отражен в заключении эксперта или комиссии экспертов:

1) время и место производства судебной лингвистической экспертизы;

2) основания производства судебной лингвистической экспертизы;

3) сведения об органе или о лице, назначившем судебную лингвистическую экспертизу;

4) сведения об эксперте (фамилия, имя, отчество, образование, специальность, стаж работы, ученая степень и ученое звание, занимаемая должность), которым поручено производство судебной лингвистической экспертизы;

5) предупреждение эксперта в соответствии с законодательством Российской Федерации об ответственности за дачу заведомо ложного заключения;

6) вопросы, поставленные перед экспертом или комиссией экспертов;

7) объекты исследований и материалы дела, представленные эксперту для производства судебной лингвистической экспертизы;

8) сведения об участниках процесса, присутствовавших при производстве судебной лингвистической экспертизы;

9) содержание и результаты исследований с указанием примененных методов;

10) оценка результатов исследований, обоснование и формулировка выводов по поставленным вопросам.

Бывает и такое, что эксперт при производстве экспертизы устанавливает какие-то обстоятельства, имеющие значение для дела, но по поводу которых ему не были поставлены вопросы.  Он вправе включить выводы об этих обстоятельствах в свое заключение. Экспертные заключения должны всегда быть беспристрастны и подробно аргументированы.

 -  Куда отправляется запрос после того как Вы составили заключение?

- Он возвращается по адресу, в источник запроса: в прокуратуру, следственные органы, в суд, к адвокату. Запрос вместе с заключением приобщается к делу и оценивается судом по правилам, установленным для отдельных видов судопроизводства  (статья 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 56 и 78 Гражданского процессуального кодекса РСФСР, статьи 71 и 80 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР). 

- Ваша работа на этом заканчивается?

 - Если дело  -  трудное или грозит обернуться, например, крупными миллионными исками, то нас могут вызвать в суд.

 -  Чтобы вы пояснили свое заключение?

 - Нет. Для того чтобы мы ответили на вопросы адвоката, прокурора, судьи. Очень часто судья задает очень много вопросов, чтобы полностью разобраться в деле, прояснить для себя ситуацию, так как судья – не лингвист, не разбирается в каких-то тонкостях языка. Меня вызывали в суд много раз. Например, я проводил экспертизу по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации одного нашего крупного политического деятеля. В местной прессе вышла статья, где его – человека вполне традиционной ориентации называли представителем сексуальных меньшинств, то есть геем. Он подал в суд на журналистку, написавшую эту статью.  Не буду вдаваться во все тонкости своего исследования, но я пришел к выводу, что в том контексте слово «гей» было явно оскорбительным. Меня вызвали на судебное заседание. Стороной защиты был приглашен даже Президент ассоциации сексуальных меньшинств Свердловской области. Он стал говорить о том, что слова «гей», «голубой» (в статье присутствовали и более яркие выражения, которые мы не будем упоминать)  - это не оскорбительные слова. На что я сказал: Попробуйте выйти на улицу и провести такой эксперимент - любого человека назовите этими «не оскорбительными словами» и вы увидите его реакцию.  Вот такие живые столкновения бывают в суде, когда какая-то из сторон начинает на тебя нападать. Я – очень эмоциональный человек, поскольку литератор. Но когда я выступаю, как лингвист, то  знаю, что просто прикрыт языком, моими знаниями языка. Кстати, автор той статьи была осуждена, ей дали, если не ошибаюсь, 3 года лишения свободы (точно не помню - наверно, условно). Вот такое наказание за оскорбление чести и достоинства действительно достойного человека.

-         Сколько времени занимает выступление в суде?

-         Это недолго. Обычно – несколько минут. Но когда идет пытка трех сторон: защиты, обвинения и судьи, то оно может длиться и сорок минут, и час.

 - Как Вы думаете, почему у Вас так много работы именно по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации граждан?

 - К сожалению, средства массовой информации последние 15 лет ведут себя в речевом отношении очень разнузданно. В печати, на телевидении, по радио употребляются такие слова и выражения, которые стыдно использовать даже в кругу друзей-мужчин. Я думаю, что это -  очень большая  проблема СМИ. Сплошь и рядом происходят такие ситуации, когда владельцы различных средств массовой информации, редакторы безответственно подходят к информационному наполнению своих изданий и работе журналистов. Вы же не станете в своей статье критически описывать мою внешность, используя различные бранные выражения. Если Вы захотите  дать мне негативную оценку, то вы как-то по-другому это сделаете, более корректно.  А некоторые журналисты запросто идут на это. Есть такой термин «заказать человека». Может поступить социальный, экономический, политический заказ на конкретного индивидуума. И человека могут уничтожить, убить словом. Я могу объяснить, почему так происходит только с точки зрения культурологии.  Идет культурное одичание людей. Не хочу говорить про всех журналистов, но среди представителей этой профессии – не мало очень молодых людей, неопытных, необразованных, некультурных, и что немаловажно – бедных. Когда им заказывают оплачиваемые статьи - они соглашаются, не задумываясь о последствиях.  Очень часто мы проводим лингвистические экспертизы по текстам авторов, которые сознательно поливают кого-то грязью, допускают  оскорбления и т.д. Я преподаю в Уральском государственном университете на филологическом факультете и на факультете журналистики. По сути, работаю с людьми, которые рано или поздно попадают в журналы, газеты, на телевидение. Моей обязанностью, в том числе, является подготовка грамотных, думающих студентов, чтобы в дальнейшем избавить эфир и страницы прессы от того потока нестандартной лексики, следствием которого становятся многочисленные иски о защите чести и достоинства. Я всегда предостерегаю студентов от совершения нежелательных речевых поступков.

- При рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации обязательна лингвистическая экспертиза?

 - Если оскорбления были выражены в речевой форме, то обязательна. Как иначе доказать: к кому относится данное оскорбление, кому оно принадлежит? В запросе всегда бывает вопрос: «К кому относится это выражение, к какому лицу или к какому субъекту?». Эксперт производит контекстологический анализ и решает  - относится ли какая-то эмоциональная оценка к данному лицу или нет. Это очень важно. Если относится, то приходится отвечать тому, кто ее высказал.

-         При проведении экспертизы на экспертов оказывается давление?

 - В соответствии с законодательством, при производстве судебной лингвистической экспертизы эксперт не может находиться в какой-либо зависимости от органа или лица, назначивших эту экспертизу, сторон и других лиц, заинтересованных в исходе дела. Эксперт не должен вступать в личные контакты с участниками процесса, если это ставит под сомнение его не заинтересованность в исходе дела; самостоятельно собирать материалы для производства судебной лингвистической экспертизы; а также сообщать кому-либо о результатах судебной лингвистической экспертизы, за исключением органа или лица, ее назначивших.  В реальной жизнибывает, и такое: звонят, угрожают, предлагают взятки. Но так как мы  - ученые (я – доктор филологических наук, моя коллега по экспертизам Анна Михайловна  - кандидат филологических наук), и довольно долгое время живем на малых зарплатах, то уже привыкли к такой небогатой жизни. Поэтому на взятки мы не клюем. Честь ученого в данном случае намного дороже.

-         Самые интересные и необычные экспертизы, которые Вам запомнились?

 -  Самое интересное дело  в лингвистическом отношении, курьезно-интересное – это дело о защите чести и достоинства одного политического деятеля. В одной телевизионной передаче его публично оскорбили, произнося на разные лады различные производные от его фамилии. Это была, просто-напросто, неприличная языковая игра. Мы нашли в этом материале более 40 вариантов его исковерканной фамилии. Названия были очень смешные, но и очень оскорбительные.  Мы работали, смеясь и ужасаясь тому, с каким материалом нам приходится сталкиваться.

- Может быть, проводя столько лет лингвистические экспертизы, Вы уже стали специалистом по творчеству какого-нибудь журналиста?

 - Во второй половине 90-х годов было очень тяжелое дело, в котором истцом выступал Пенсионный фонд. Один журналист из достаточно крупной газеты постоянно в своих статьях писал какие-то оскорбления в его адрес. Фонд пытался защититься. Всего против этого журналиста было подано около 10 исков. Дело рассматривалось довольно долго, было очень запутанным. Нам пришлось выполнить около  десятка больших, развернутых экспертиз на основе самых разных статей этого журналиста.

По большому счету, мы работаем только с языком, текстом. Нам не важно имя автора статьи. Самое главное - текст, который нужно исследовать, а не кто за ним стоит.  Был такой случай, когда к нам обратился очень бедный человек, написавший книжечку - инструкцию для туристов. Его идею и  текст украли, и в Москве издали аналогичную книжку под другим названием. Автор обратился к нам на кафедру. И мы помогли ему, провели экспертизу  бесплатно. Такие дела очень интересны в научном плане, так как для защиты авторских прав к нам обращаются крайне редко.

- Сколько примерно экспертиз  в год Вы выполняете?

 - В год мы обычно выполняем около 50 экспертиз. Обострения происходят осенью и весной. В это время иски идут сплошным потоком, буквально через день. Глубокой зимой и летом бывает затишье. Если проходят какие-то выборы, то идет вал исков. Но ведь бывают и небольшие экспертизы по объему, которые касаются анализа, интерпретации  одного только слова в каком-либо тексте, предложении. Обычно такие экспертизы выполняются очень быстро. Например, исследуем, является ли слово «лучше» в каком-то рекламном тексте выражением превосходной степени, употребление которых запрещено. 

- Вы помните свою самую первую лингвистическую экспертизу?

 - Вы знаете, не помню. Их так много было. Ведь я не рассматриваю этот вид деятельности, как основной. Это идет параллельно моей работе в университете, в Союзе писателей.  Хотя уже сейчас я бы мог читать спецкурс по экспертизам. И думаю, что он пользоваться бы большой популярностью среди студентов. 

- Кроме проведения судебных лингвистических экспертиз Вы как-то еще сталкивались с законом?

 - Находился ли под судом и следствием? Нет, не находился. Был один раз в суде в качестве свидетеля, когда моему другу было нанесено ножевое ранение. Это было еще в юности, когда я учился в 10 классе.  Честно говоря, находиться в суде неприятно в любом качестве – свидетеля, эксперта. Не думаю, что кто-то получает удовольствие и наслаждение, когда на твоих глазах происходит столкновение людей, судеб. Лично я  никогда в жизни не пошел бы в суд, даже просто из интереса посмотреть, как кого-то судят. Но жизнь сложилась так, что мне приходится заниматься судебными лингвистическими экспертизами, выступать в суде в качестве эксперта.  Я делаю это, так как понимаю, что моя работа реально помогает  людям восстановить справедливость и способствует защите русского языка, как части культуры, науки, политики, образования и информационной среды.

Текст: Мария Бердинских.

 

 

 

Все данные, имена и должности публикуются на дату выхода соответствующего номера журнала.

Копирование любых материалов с сайта допускается только при указании на источник с активной ссылкой на сайт http://www.российское-право.рф/

 



 

© Вербицкая Ю. О., 2010-2012г.
Советы по макияжу для женщины-юриста