Главная / Архив номеров / № 5 (5) 2004 /Статья Георгий Абшилава: «Я не тот адвокат, которого можно купить»

Георгий Абшилава: «Я не тот адвокат, которого можно купить»

Автор: Г. В. Абшилава

Опубликовано: Российское право: образование, практика, наука № 5 (5) 2004

Страницы: 26-31

Абшилава Георгий ВалерьяновичШесть лет назад он не стал судьей и уверен, что это изменило его жизнь к лучшему. Сегодня имя Георгия Абшилавы известно и юристам-профессионалам, и людям, нуждающимся в правовой помощи. А когда-то он обожал бабушкины сказки, обливался ледяной водой из пожарного шланга, чтобы пережить уральскую зиму, и даже не думал, что однажды станет Председателем Президиума Уральской коллегии адвокатов и Почетным адвокатом России…

- Георгий Валерьянович, мысленно обратимся к вашему детству. Какие люди, события повлияли на выбор профессии?

- Для меня очень дороги эти воспоминания. Они проникнуты любовью и благодарностью к моим родным: бабушке и дедушке по маминой линии, очень справедливым людям.

 С папиной стороны тоже были бабушка с дедушкой, но никакого отношения к юриспруденции они не имели: бабушка по папиной линии родом из купеческой семьи, ее отец был зажиточным купцом, известным в Абхазии человеком. Говорят, деньги в их семье водились мешками и дом был самый большой в деревне. Конечно, с приходом советской власти прадеда раскулачили, дом забрали.

Я и моя старшая сестра Ирма выросли на сказках бабушки с маминой стороны. Причем бабушка не читала сказки, а именно рассказывала, при этом старалась не просто развить нас, детей, а научить добру и справедливости, поэтому она выбирала не просто интересные, занимательные истории, а нравоучительные сказки-притчи, исполненные глубокого смысла.

Вообще, в нашей семье большое внимание уделялось воспитанию детей. Нас растили в очень теплой, доброжелательной атмосфере, прививали резкое неприятие к равнодушию. Я по сей день считаю равнодушие самым большим злом. Все наши беды оттого, что человеку в нужный момент не подсказали, оттого, что ему не помогли, не поддержали.

Отец бабушки, мой прадед (дальше я буду называть его дедушкой – так привычнее) преуспел на адвокатском поприще.

Дедушка выписывал сборник под названием «Свод законов Российской Империи». Несмотря на то, что тираж был ограничен, в нашей домашней библиотеке «Свод законов…» с цветными иллюстрациями, в высококачественном переплете был представлен очень широко. К сожалению, библиотека была частично разграблена во время абхазской войны. В то время пропало много книг по юриспруденции, изданных еще в царской России. Немало книг мы раздали родственникам. Ну, а часть книг сохранилась до сих пор. Даже бумага не пожелтела!

Будучи прекрасным адвокатом, дедушка участвовал в судебных процессах в Англии, Германии и, конечно же, в России. Бабушка показывала мне письма на немецком, английском, русском языках – это была переписка дедушки с коллегами. Как любой интеллигент царской России, он в совершенстве владел несколькими языками: немецким, французским, английским и русским. Русский он считал таким же родным, как грузинский.

- Георгий Валерьянович, а Вы тоже владеете грузинским языком?

- Да, конечно. Правда, не все могу сказать, но все понимаю.

- А дома на каком языке говорили?

- На русском и на менгрельском.

- На менгрельском?

- Ну да. В Грузии, откуда я родом, помимо государственного грузинского языка существует целый ряд языков: менгрельский, абхазский и другие – у каждого небольшого народа свой язык. Меня самого сызмальства учили грузинскому языку, а еще абхазскому и менгрельскому. А русскому – потому что моя мама учитель русского языка и литературы. И учиться меня определили в в русскую школу – родители хотели ориентировать сына на продолжение учебы в России, а не в Грузии.

- Значит, на выбор профессии Вас воодушевил дедушкин пример и бабушкины добрые сказки?

- Не только. В нашей семье сложилась целая юридическая династия: брат дедушки успешно работал прокурором, а дядя был судьей. Для нашего небольшого грузинского городка Гали это означало, что правосудие в нем осуществляла практически одна семья.

Моя бабушка просто мечтала увидеть своих детей состоявшимися юристами. Но ни маму, ни ее братьев юридическая карьера не привлекла. Не удивительно, что, когда я начал подрастать, бабушка обратила взоры на меня. Уж очень ей не хотелось, чтобы наша юридическая династия прервалась! «Ну хоть ты стань судьей,» - просила она меня. Я отвечал ей: «Постараюсь!»

Помню, в четвертом классе мы писали сочинение на тему «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?». Я, не раздумывая, написал о том, что хочу стать юристом.

Расскажу вам еще одну любопытную историю. Двери нашего дома были открыты для гостей со всего СССР. Всем у нас находилось место, всем мы были рады. Однажды (я тогда учился в шестом классе) приехал с Урала мой дядя, а вместе с ним семья следователей. Женщина интересовалась менгрельским языком. Она вела импровизированный словарь, куда с моей помощью записывала менгрельские слова русскими буквами. Так и подружились.

Однажды новая знакомая спросила: «Слушай, а куда ты собираешься поступать после школы?» Я ответил, что думаю пойти в юридический ВУЗ.

- О, - воскликнула она, - так я же сама окончила Свердловский Юридический Институт! Поедешь к нам учиться?

- А где это? – растерялся я.

- Ну как же, Свердловск – это большой уральский город.

Я со всех ног побежал к карте (помните, раньше у многих висели дома большие карты Советского Союза?). Потом полистал справочник. Оказалось, что климат на Урале континентальный и довольно суровый, погода меняется четыре раза в день. Меня это повергло в шок. Первой мыслью было: «Ведь я же там замерзну!» Помнится, я тогда наотрез отказался ехать на Урал. Сказал, что лучше уж поеду в Москву и буду поступать в МГУ. Но недаром говорят, что человек предполагает, а Бог располагает.

- И как же Вы оказались на Урале?

- Я рос. Близилось восемнадцатилетие. В ожидании набора в армию я начал закаляться. Круглый год вставал в шесть утра и в любую погоду вместе с друзьями купался в море. Активно занимался спортом. Очень, знаете, не хотелось выглядеть в армии хлюпиком.

И вот меня призвали в армию. На Урал. Представляете?

Первое, что поразило – погодные условия. У меня на родине снег не лежал больше двух часов. Падал и тут же таял. А здесь было гораздо холоднее. Термометр опускался все ниже и ниже: - 20Сє, - 25Сє, - 30Сє… Меня спасла старая привычка к закаливанию. В своей военной части я раздобыл пожарный шланг и начал обливаться холодной водой. А еще обтирался снегом. Мои усилия не замедлили принести достойные плоды: я перестал мерзнуть и забыл о простуде и гриппе на целых десять лет!

В начале срока службы в армии меня избрали освобожденным секретарем Комитета ВЛКСМ войсковой части. В мои обязанности входило обустройство работы, быта, досуга солдат. Ну, и конечно, воспитание у них чувства долга, чувства ответственности, чувства прекрасного. По окончании полномочий меня избрали на второй срок.

Поскольку все старшие в семье были людьми партийными, как-то само собой подразумевалось, что я тоже должен стать партийцем. Поэтому через год службы в армии я уже был кандидатом в партию, а еще через год стал партийным человеком.

Служа в армии, я готовился к поступлению – куда бы Вы думали? – конечно, в Свердловский Юридический Институт! Ходил к учителям в подшефную школу, занимался, общался с ними. По окончании службы в армии, я успешно сдал экзамены в СЮИ и только потом поехал домой.

- Родные были рады за Вас?

- Не то слово! Накрыли большой стол, пришли друзья, родственники – все меня поздравляли. Родители радовались едва ли не больше всех, хотя я поступил не так, как они ожидали: папа надеялся увидеть меня врачом, а мама – экономистом. Бабушка плакала от радости. Ее мечта сбылась – наша юридическая династия продолжалась!

- А как складывалась Ваша судьба после окончания института? Почему стали адвокатом, а не судьей, как хотела бабушка?

- Из городского комитета партии города Верхняя Салда меня передали на учет в Кировский район города Свердловска. В райкоме партии для меня не оказалось работы, поэтому с 89 по 90 год я работал в Кировском райкоме комсомола. Моей подшефной организацией было СПТУ № 124, кулинарное училище.

В 1990 году я увидел, что комсомол утратил свою актуальность. О партии стало известно много неприятного. Во мне нарастал внутренний протест: в такой партии я работать не хотел.

Пришло время вспомнить о своем юридическом образовании. Я обратился в Управление Юстиции Свердловской области. Мне предложили работу помощника председателя Октябрьского районного суда. В этой должности я проработал с 1990 по 1999 год. В 1998 году я был назначен судьей в Верх-Исетский районный суд в уголовную коллегию.

Но Иван Кириллович Овчарук, председатель Областного суда Свердловской области, едва назначив на должность судьи, уже через два месяца меня отозвал. Мне успели показать мой кабинет, передать имущество, познакомить с будущими коллегами из Верх-Исетского суда. Только вот поработать в новой должности я не успел. До сих пор не знаю, какими соображениями руководствовался Иван Кириллович, отзывая меня. Честно говоря, я обиделся, потому что считал себя недостойным такого недоверия. И ушел из суда в адвокатуру.

Здесь мне очень помогла Гошуа Людмила Витальевна, заведующая юридической консультацией № 37. Она поддержала меня, убедила, что я ничего не теряю, и пригласила к себе на работу. Я сдал квалификационный экзамен и стал адвокатом. Работал у Людмилы Витальевны в юридической консультации № 37.

Мы разрастались. Я пригласил из другого адвокатского образования друга. Обнаружив потребность в секретаре, приняли на работу секретаря. Заметили, что не все успеваем – приняли четверых помощников. Помощники проявили себя как умные, скрупулезные, исполнительные ребята, серьезно относящиеся к порученному делу. Я понял, что не могу бросить их на полпути, почувствовал, что должен помочь нашим помощникам стать адвокатами.

Коль взялся им помочь, нужно было действовать. Я спросил у Людмилы Витальевны, не будет ли она против, если я выйду из состава ее консультации и образую свою. Она ответила: «Пожалуйста». Тогда я обратился к Председателю Президиума Свердловской Областной Коллегии Адвокатов Смирнову Владимиру Николаевичу с вопросом о создании своего адвокатского образования. Смирнов «дал добро». По результатам рассмотрения моего вопроса на заседании Президиума Свердловской Областной Коллегии Адвокатов я создал юридическую консультацию № 66 Свердловской Областной Коллегии Адвокатов. В 2001 году я был назначен заведующим этого адвокатского образования. Тогда я уже мог посодействовать помощникам, которые хотели стать адвокатами.

- Вы говорите о консультации № 66, но Ваше адвокатское образование, насколько я знаю, носит название «Уральская коллегия адвокатов»…

- Это теперь. А вплоть до 2003 года Уральская коллегия адвокатов была юридической консультацией № 66 Свердловской Областной Коллегии Адвокатов. В прошлом году, чтобы не отчислять взносы и в Свердловскую Областную Коллегию Адвокатов и в Адвокатскую Палату Свердловской Области, на собрании коллектива мы решили выйти из состава Свердловской Областной Коллегии Адвокатов. Таким образом, появилось новое адвокатское образование «Уральская коллегия адвокатов».

- А почему выбрали именно такое название?

- Ну, во-первых, мы как-никак находимся на Урале. А во-вторых, в представлении обычного гражданина закон отождествляется прежде всего с Уголовным Кодексом. Сокращенно: «УК», а читается, соответственно, как «у-ка». Мы решили: пусть аббревиатура полного названия нашей Коллегии тоже звучит как «УКА».

- Слышала, что Ваша коллегия занимает четвертое место по численности среди адвокатских образований Свердловской области. Это правда?

- Да, правда. Мы росли постепенно. В 2001 году коллегия состояла всего из восьми человек. В дальнейшем кадровый состав неоднократно пополнялся новыми сотрудниками. В начале 2002 года мы приняли на работу порядка десяти адвокатов. Затем из Ижевской коллегии адвокатов к нам пришли около пятнадцати новых коллег. К концу 2002 года в коллегии трудились тридцать адвокатов. На сегодняшний день коллегия насчитывает ни много ни мало - шестьдесят семь человек.

- Что бы Вы отнесли к особенностям коллектива Уральской Коллегии адвокатов?

- Интернациональность. В нашем коллективе работают русские, татары, армяне, грузины, азербайджанец, евреи, украинец. Особо хочется отметить моего незаменимого помощника, заместителя Председателя президиума Уральской коллегии адвокатов Шахина Шахлинского – азербайджанца по национальности. Он является Председателем Всероссийского Азербайджанского Конгресса в Уральском Федеральном Округе. Мы обращаем внимание не на национальность сотрудника, а на его профессионализм и человеческие качества. Мы ничего не делим, а просто работаем плечом к плечу.

- Георгий Валерьянович, насколько взыскательно Вы относитесь к профессиональному уровню своих адвокатов? К строгому соблюдению коллегами профессиональной этики?

- Я горжусь своими коллегами. Адвокаты нашей коллегии - опытные люди, многие имеют многолетний стаж юридической работы. Среди них – бывшие сотрудники следственных органов, прокуратуры, суда, просто грамотные, знающие юристы.

Считаю, что у нас работают отзывчивые и справедливые адвокаты. Наши адвокаты берут деньги не за наличие в кармане адвокатского удостоверения, а за качественно выполненную работу. В отношениях с клиентами я строго следую принципу: «Ставь себя на место клиента и никогда не ошибешься».

- Как Вы считаете, может ли адвокат в процессе работы оказывать воспитательное воздействие на клиента?

С 1999 года я защищал несовершеннолетних: по одиночке и группами, мальчиков и девочек, нечаянно оступившихся и прожженных преступников - самых разных.

Когда работаешь с несовершеннолетним подзащитным, нужно не просто ему помочь, а постараться воспитать его, оградить от новых ошибок. В юном возрасте очень многие совершают преступление по глупой случайности. Кроме юридической помощи ребятам нужна подсказка и поддержка. Нельзя ставить себя выше несовершеннолетнего, наоборот, нужно показать, что адвокат с ним на равных, но последний, работая с подзащитным, приносит пользу, а первый, совершая неправые дела, творит зло. Просто по-человечески объяснить. И Вы знаете, что интересно? Многие это понимают и больше не попадают в мое поле зрения: они не нуждаются в услугах адвоката.

- Бывало ли, что клиенты Вас обманывали?

- Да, бывало. Расскажу конкретный случай. Злом за добро нам отплатил Дербин Валерий Анатольевич, директор «Уралотель», что на ул. Хомякова, 23. Этого недобросовестного клиента к нам привела общая знакомая, работавшая у него юрисконсультом. Мы настолько доверяли ей, что даже не стали заключать с Дербиным договор. В первый год нашего сотрудничества Валерий Анатольевич показал себя с лучшей стороны. И мы, боясь его обидеть, так и не предложили заключить договор. Два года мы добросовестно оказывали Дербину юридическую помощь. Отсудили ему 11 квартир общей площадью 550 мІ. По устной договоренности Валерий Анатольевич должен был заплатить нам 10% от выигранной суммы, что в денежном эквиваленте равнялось 1,5 миллионам рублей. «В благодарность» он остался нам должен. Я приходил к должнику сам. «Валерий Анатольевич, - взывал я к его совести, - ведь это не по-человечески, ведь Вам за это воздастся! Мы же договаривались!» В ответ я услышал: «Возьмите 5 тысяч долларов сегодня, в понедельник отдам еще 4 тысячи долларов, а остальную сумму я Вам заплатил еще в прошлом году. Вы что, не помните?» Я бросил деньги на стол. Господь Бог ему судья.

Был в прошлом году еще один случай невыплаты клиентом адвокатского вознаграждения. Но такие случаи единичны: в основном к нам обращаются порядочные люди.

- Георгий Валерьянович, только честно: адвокаты Уральской Коллегии Адвокатов доступны для любого клиента, нуждающегося в помощи?

- В рекламе мы всегда указываем, что первая консультация у нас бесплатная, размещаем все свои телефоны (рабочие, сотовые) и сообщаем, что мы выезжаем к клиентам круглосуточно. Работу адвоката, если хотите, можно сравнить с работой хирурга: если больному плохо, хирург обязан примчаться и сделать операцию. Он не может отказать больному. Так и мы - никому и никогда не отказываем. Бывает, к нам обращаются малоимущие люди, которым нечем расплатиться за адвокатские услуги. Но мы им никогда не отказываем – не имеем на это морального права. А вдруг без нашего вмешательства случится непоправимое?

Более того, приведу такое сравнение: хотелось бы, чтобы так же, как люди вызывают милицию или скорую помощь при первой необходимости, они вызывали нас.

- Значит, приходилось работать бесплатно?

- Да, конечно. Правда, за последний год таких случаев не было. Но не потому, что мы отказывали людям в безвозмездной помощи, а потому, что к нам за ней не обращались. Раньше мы неоднократно помогали людям, не требуя ничего взамен. Мы изучали дела, готовили исковые заявления, выдавали справки, защищали интересы малоимущих – все бесплатно.

Кроме того, существуют так называемые дела по назначению. По ним, в соответствии с законом, мы обязаны оказывать помощь на бесплатных началах (участие в них должно оплачивать государство). По этим делам мы точно также выезжаем в любое время дня и ночи, но при этом работаем без гонорара.

- Много дел по назначению?

- Нет, немного. Так сложилось, что в основном ими занимаются районные юридические консультации. Другим адвокатским образованиям такие дела достаются нечасто.

- Существуют ли для Вас табу, которые Вы, как адвокат никогда не нарушите?

- Я никогда не нарушу адвокатскую тайну. И еще: я не тот адвокат, которого можно купить. Да, есть такие адвокаты, которые за определенную плату противной стороны готовы продать интересы клиента и умышленно проиграть заведомо выигрышное дело. Впервые я столкнулся с такой профессиональной нечистоплотностью в позапрошлом году, когда мне довелось работать в Московском Арбитражном Суде. Представитель истца пришел в суд и умышленно проиграл дело. Я думал, что это болезнь москвичей, но, оказывается, этот недуг распространился на все регионы страны. Как-то мы вели дело об истребовании имущества из чужого незаконного владения. Рассматривал это дело Кировский суд. Дождавшись, пока наш доверитель уедет, противоположная сторона подошла к адвокатам нашей УКА с предложением: «Ребята, - сказали они, - у нас в машине лежит 30 тысяч долларов. Все, что от вас требуется – выйти из процесса и не защищать этого человека.» Мои коллеги ответили, что они не продают интересы клиентов и сами не продаются. Результат нашего отказа – мировое соглашение между сторонами на сумму 120 тысяч долларов, тогда как сумма спорного имущества составляла 150 тысяч долларов. А ведь бывает, адвокаты с легкостью играют интересами клиента в процессе ради максимального получения прибыли и, как следствие, подводят клиента «под монастырь».

- И в нашем городе такое возможно?

- Да, я знаю несколько случаев.

- В.Н.Смирнов в отчете о работе Адвокатской Палаты Свердловской области за 2003 год, говоря о количестве поступивших в адрес адвокатов жалоб, перечислил немало адвокатских образований, но УКА в их число не попала. Как Вам удалось добиться таких окрыляющих результатов?

- Мы не стараемся добиться каких-то результатов, а просто работаем и считаем, что нельзя подводить своих клиентов. Нужно относиться к клиенту, как к самому себе, тогда и жалоб не будет.

За два года на нас поступила одна жалоба из Ленинского суда, более того, это была жалоба на меня лично. Я вышел защищать человека на следственном действии. Меня спросили, по какому праву я его защищаю. Я автоматически написал: «По соглашению». На самом деле никакого соглашения не было, меня назначило следственное управление, так как был срочно необходим адвокат для выполнения следственных действий по статье 217 Уголовно-процессуального Кодекса Российской Федерации. А затем из суда поступила жалоба, в которой говорилось, что я отказываюсь от дальнейшей защиты обвиняемого. Но у обвиняемого был свой адвокат, а меня назначили по закону для выполнения одного следственного действия. Поэтому и жалоба была ошибочна. Но мы разобрались.

Других жалоб на нас не было.

- Вы беретесь за любые дела?

- За любые. У нас есть специалисты по уголовным, гражданским, административным делам, по арбитражному процессу. Мы принимаем любые дела, а затем я распределяю их по коллегам в соответствии с их специализацией.

Мы не можем отказывать людям. Будь наше общество более развитым, в нем было бы больше органов, способных оказать помощь простому гражданину. А пока на деле выходит так, что адвокат является одним из немногих помощников и защитников. Одна структура действует, а другие просто смотрят. Куда пойти человеку, если мы ему откажем? Поэтому мы помогаем всем без исключения.

- Даже если это наркобарон? Знаю, что нередко адвокаты отказывают им в защите по этическим соображениям…

- Здесь я категорически не согласен с коллегами. Конечно, дела по преступлениям в сфере оборота наркотиков – это тяжело, ведь косвенно подвергаются риску наши дети. Но в государстве неправильно относятся к некоторым категориям дел. Сказало

первое лицо страны: «За наркотики всех нужно садить!» И суд в 99 случаях из 100 поступает несправедливо: судьи перестраховываются и, толком не разбираясь в делах, выносят приговоры. Зачастую к убийцам относятся снисходительней, чем к наркобаронам. И от рук убийцы, и от наркотиков человек умирает, только в первом случае быстро, а во втором медленно. Но результат-то один! Поэтому давайте относиться ко всему по справедливости. Каждое дело нужно исследовать объективно и всесторонне. Важно, чтобы судья выносил законный и обоснованный приговор, а не поступал по принципу: «За наркотики – максимальный срок наказания». Надо относиться справедливо и к себе и к окружающим, тогда не будет ошибок. А мы, адвокаты, обязаны идти и защищать тех же наркобаронов, даже если внутренне нам это неприятно – такая у нас работа.

- Георгий Валерьянович, знаю, что Вы являетесь Почетным адвокатом России. За какие заслуги Вам было присвоено это звание?

- Это звание я получил за работу в целом, а не за конкретное дело. Награждение состоялось в феврале 2004 года на отчетной конференции Адвокатской Палаты Свердловской Области по проделанной работе за 2003 год.

Когда встал вопрос о награждении, мое имя объявили в числе первых: через 2-3 минуты. Для меня это стало полной неожиданностью – больше, чем на грамоту, я не рассчитывал.

- Какие упущения со стороны государства мешают Вам работать?

- Продолжает действовать «телефонное право», чиновники различных уровней позволяют себе вмешиваться в судебную деятельность. Отсюда несправедливость и необъективность выносимых решений и приговоров. Я сторонник отсутствия какого бы то ни было давления на судей.

Считаю, что заработная плата судей должна быть высокой – не меньше 150 тысяч долларов в год. Иначе всегда будет соблазн брать взятки. А еще желательно начинать готовить детей к судейской карьере с детского садика, во всяком случае с семьи. Необходимо с раннего возраста внушать будущему судье, что общество нуждается в справедливости.

Еще негативный момент – слишком уж разношерстны наши судьи. Разве может быть хорошим судьей бывший прокурор? Я уверен, что нет – ведь в душе он все равно прокурор, то есть человек, привыкший поддерживать в суде функцию государственного обвинения. Точно так же не может быть судьей и бывший следователь.

Еще. Законодатель закрепил равное положение сторон в процессе. Но на деле это далеко не так. Если прокурор имеет право зайти к судье в любое время и по любому поводу, то про адвоката, выходящего из кабинета судьи, обязательно скажут: «Ага! Он дал взятку! А иначе, что ему там делать?» Почему прокуратура имеет верховенство в судебном процессе? Этого нельзя допускать.

Заставляет задуматься факт: на сегодняшний день судебной системе доверяет лишь 11% населения, да и те позитивно настроены лишь потому, что в судах никогда не были.

- Георгий Валерьянович, выше прозвучало, что до того, как стать адвокатом, Вы едва не стали судьей. Желания вернуться в судебную систему не возникало?

- Вы знаете, в такую судебную систему – нет. Подчеркиваю: именно «в такую». Потому что эта судебная система карманная. Как позвонит Председатель суда N нижестоящему судье, как скажет, какое решение нужно вынести по делу… А ослушается судья – значит работать ему лишь до ближайшей проверки. После его дело обязательно ляжет на стол областной квалификационной коллегии судей. Ослушника отзовут, лишат полномочий, отправят в отставку. Работать в этой системе – себя не уважать. Да нормальный человек и не сможет в ней работать: надо будет лавировать, слушать Председателя суда. А Председатель суда – могу с уверенностью Вам сказать – вмешивается во все значимые дела и говорит: «Вот это дело нужно решить так!» Я лично был тому свидетелем, когда работал в судебной системе. Но тогда я думал, что так и должно быть. Позже, когда ушел, понял, что так нельзя. И это только в масштабах нашей области! А что творится по всей России?! Чиновники и прочие власть имущие обманывают народ, как хотят. В этой судебной системе я не желаю работать!

- Какими достижениями в жизни Вы гордитесь больше всего?

- Достижениями… Я бы не сказал, что у меня есть достижения. Наверное, в семейном плане – да, есть чем гордиться. У меня две замечательные дочки: Кристине 7 лет, Анне 5,5 лет. Хотелось бы еще детей.

Достижение – это когда ты можешь заботиться о своих детях, родителях, родственниках, просто совершать добрые дела. Все остальное вторично.

Ну, а в плане работы... В нашей системе достойно защищать своих клиентов – это, я считаю, тоже достижение. Я сочту за честь, если мне это удастся. 

Текст: Марина Габушина.

 

Все данные, имена и должности публикуются на дату выхода соответствующего номера журнала.

Копирование любых материалов с сайта допускается только при указании на источник с активной ссылкой на сайт http://www.российское-право.рф/

 



 

© Вербицкая Ю. О., 2010-2012г.
Советы по макияжу для женщины-юриста  Останні новини економіки.