Главная / Архив номеров / № 4 (9) 2005 /Статья Над пропастью печали и войны

Над пропастью печали и войны

Автор: Якушев Василий Степанович

Опубликовано: Российское право: образование, практика, наука № 4 (9) 2005

Страницы: 52-53

Якушев Василий СтепановичО нелегкой жизни военных лет вспоминает доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации Василий Степанович Якушев. За годы Великой Отечественной войны он был награжден орденами «Отечественной войны I степени», «Отечественной войны II степени», орденом Дружбы, медалью «За победу над Германией».

Одна винтовка - на троих

Красные сапоги на высоком каблуке, однобортная шинель и конфедератка - таким было мое первое военное обмундирование. Я был призван в армию 16 июля 1941 года. Так как за моими плечами было уже 19 прожитых лет и полное среднее образование, то отправили меня в третье рижское пехотное училище, эвакуированное в г. Стерлитамак, Башкирия. Там мне и пришлось надеть форму латышской армии.

Осенью 41 года немецкие войска начали очень быстро продвигаться по направлению к Москве. Нас, курсантов, сняли с учебы и направили под Москву, в 31-ю курсантскую стрелковую бригаду. В этой бригаде я начал свою службу рядового Красной армии. Привезли нас под Москву и выгрузили на Можайском направлении (северо-западное направление, западный фронт). Помню, что было очень холодно – больше 30 градусов мороза, а мы – в летнем обмундировании. Нас вооружили: выдали по одной винтовке на троих. Какое-то время мы занимали оборону. А глубоким вечером 4 декабря нашу бригаду экипировали зимней одеждой - ватниками, телогрейками, ушанками. Самой ценной вещью считался маскхалат: он не только защищал от ветра, но и был самым теплым. Каждому дали в руки автомат, и мы пошли в наступление. Поскольку курсантские бригады не имели тяжелого вооружения и передвигались на лыжах, то были очень маневренными. С начала декабря до апреля 1942 года никто из нас не видел жилья - только леса, костры, шалаши. Мы брали села, деревни, населенные пункты, а они все оказывались выжженными. Представьте, во всей деревне не было ни одного целого дома - одни пожарища и печи с трубами. Самое жуткое воспоминание о войне – это не то, как стреляли в меня и моих товарищей по взводу. Самая удручающая картина – деревня, сожженная немцами, разрушенный дом, в подполье которого сидят ребятишки, старики, женщины. Что они там ели, как спасались от мороза - я не знаю.

Шли постоянные бои. Если удавалось занять какой-то населенный пункт, то нам привозили еду. Если же еды не было, то давали сухой паек – концентрат горохового супа-пюре. Норма - 75 граммов на двое суток. До сих пор вспоминаю его вкус: очень вкусный был, когда сваришь. Что еще ели? Засохший жмых с маслобоек, а если очень повезет, то – немецких лошадей. На нашем участке фронта у немцев артиллерия была почему-то конной. После боя повсюду валялись эти швецкие толстые кони - убитые, раненые. Через час ни одной лошади не оставалось. Есть-то охота была.

В начале апреля мы подошли к городу Великие Луки - самой западной точке советского фронта и встали в оборону. Наша курсантская 31-я бригада понесла тогда большие потери. В ноябре 1942 года, меня отправили в военное училище доучиваться на лейтенанта.

11 дней командира

На фронте командир взвода – лейтенант или младший лейтенант в среднем держался только 11 дней, командир роты – 17 дней. Такая была печальная статистика. Командования не хватало, поэтому когда ситуация более-менее стабилизировалась многих курсантов отправили доучиваться. Знаю, что вскоре после того, как я уехал в военное училище во Владикавказ (тогда - Дзауджикау) наша рота попала в окружение. В живых осталось всего несколько человек.

В 1943 году я стал офицером, получил звание старшего лейтенанта. Некоторое время находился в тыловых частях Северокавказского военного округа, а в конце февраля 1944 годя меня отправили на второй украинский фронт и назначили командиром роты. Мне было 22 года, а моим солдатам было по 40 и старше. Всего в роте было 97 человек: это были и азербайджанцы, и туркмены и русские. Многонациональная была рота. Мы с боями вошли в Румынию, где тогда проходила Ясско-Кишиневская операция. Наша рота в составе 72-ой дивизии также в ней участвовала. Конечно, я испытывал страх, но не за свою жизнь, а за сохранность своих солдат. Я был неженатый тогда и чувство самосохранения ради семьи, детей было мне не присуще. А взрослые люди, конечно, переживали за свои семьи и осторожничали в боях. В то же время солдат – есть солдат, приказ – есть приказ, идти в бой надо в любом случае.

В двух шагах от Победы

Ранило меня 17 мая 1944 года. Есть в Румынии такой город – Тыргу–Фромост. На подступах к этому городу моя рота окопалась в обороне. Надо было прорыть ход к соседней роте. Ближе к вечеру, часа в четыре пошел посмотреть - что сделано. Никаких боев не было, светило весеннее, майское солнышко. Тишина стояла. Я прошел по этому выкопанному рву, сначала нагибаясь, а потом разогнулся и встал во весь рост. И вдруг одна мина разорвалась впереди, вторая – сзади, третья – в метре от меня и меня окатило осколками. Я потерял сознание, трое суток находился в медсанбате, а когда пришел в себя - меня самолетом вывезли в г. Бельцы, Молдавия. Там мне сделали операцию. Оказалось, что у меня осколочное проникающее ранение в правую часть груди и правового легкого у меня не шибко много осталось. Много операций было. Из Бельцев меня вместе с другими ранеными повезли на волах дальше в тыл, в Кишинев. Помню, что дорога была неровной, чувствовал себя плохо и ощущал каждую кочку, каждый камушек на дороге. Когда я стал немножко приходить в себя, то меня перевезли в Крюков, а потом – в Харьков, в госпиталь, специализирующийся на болезнях легких. Там уже меня по-настоящему начали лечить: снова разрезали, скоблили. Лето стояло жаркое, я весь был в гипсе, раны постоянно кровоточили. В Харькове я пролежал, наверно, до января 1945 года. В одной палате со мной лежал раненый младший лейтенант, (Попов была его фамилия) который много рассказывал мне о своем отце – прокуроре Новосибирской области. Именно от него я узнал о существовании таких профессий, как «юрист, прокурор.

Дорога к дому

В январе 1945 года меня перевезли в госпиталь в Свердловске. А уже весной, как выздоравливающего направили в военный дом отдыха под Красноуфимском. Там я встретил День Победы. Слухи уже шли, что война вот-вот кончится, и скоро об этом объявят. 9 мая мы были на поле, садили картошку. День был очень теплый, солнечный. И вдруг объявляют: объявлен мир, подписана капитуляция. Конечно, сразу же был накрыт праздничный стол, торжество и все прочее.

Меня демобилизовали в августе 1945 года. Было желание остаться служить в армии, но поскольку я получил тяжелое ранение, то дали мне инвалидность второй группы и списали. Был командиром, а стал военным инвалидом. В госпитале или армии не надо было думать о еде или жилье. А тут нужно было самому выживать. Страшно боялся. Не только я один - многие из тех, кто лежали со мной в госпитале, боялись выйти на гражданку. А как там устроиться? Надо как-то пропитание добывать. На З99 рублей - пенсию по инвалидности много не проживешь. На улице Якова Свердлова был военный госпиталь, где почти каждый вечер с четвертого этажа выбрасывались раненые: кто-то изувечен был, от кого-то отказалась семья - бросались и гибли. Такое было и в других госпиталях. 

Мирные дни

Стал я гражданским человеком и решил пойти учиться. Помню, что от госпиталя поднимался по улице Малышева вверх, а в кармане лежало 2 заявления: одно – в медицинский институт, другое – в юридический. Поскольку, юридический институт оказался ближе, то я зашел и оставил документы там. В 1945 году в Свердловский юридический институт на первый курс было набрано 150 человек, из них больше 100 человек – фронтовики. Мы с Васей Янчуком - сейчас членом-корреспондентом Украинской национальной академии решили в первые же студенческие зимние каникулы подработать: поехать в Северный Казахстан, закупить сливочное масло, а здесь продать. По-современному, сделать бизнес решили. В конце концов, за маслом поехал Вася с другим нашим товарищем. Привезли они целый чемодан масла, и пошли мы на Центральный рынок торговать: я и Вася Янчук. Вася пошел весы брать, я остался чемодан сторожить. Вдруг подходит ко мне милиционер и начинает интересоваться содержимым моего багажа. Меня это задело, я говорю: «Какое ваше дело?» Слово за слово, неприятный разговор, и меня уже настойчиво просят пройти в конторку. Милиция есть милиция. Я захватил свой чемодан и пошел. А Вася Янчук с весами стоит в сторонке и смотрит, как меня в милицию ведут. Пришли туда, мне пришлось признаться, что так и так, я - студент юридического института первого курса. Милиционер позвонил директору нашего института Дмитрию Николаевичу Исупову, выяснил, что я не соврал и сказал: «Забирай свое масло и чтоб духу твоего здесь не было». Я и ушел. Как мы потом распорядились маслом - я не помню. Все равно где-то продали, наверно. Вот такой эпизод был в нашей студенческой жизни.

Текст: Мария Бердинских

 

Все данные, имена и должности публикуются на дату выхода соответствующего номера журнала.

Копирование любых материалов с сайта допускается только при указании на источник с активной ссылкой на сайт http://www.российское-право.рф/

 



 

© Вербицкая Ю. О., 2010-2012г.
Советы по макияжу для женщины-юриста  Микрорайон Парковый Челябинск.